Жванецкий о Советской Родине

Она была суровой, совсем не ласковой с виду. Не гламурной. Не приторно  любезной. У неё не было на это времени. Да и желания не было. И  происхождение подкачало. Простой она была.

Всю жизнь, сколько помню, она работала. Много. Очень много. Занималась всем сразу. И прежде всего — нами, оболтусами.Кормила,  как могла. Не трюфелями, не лангустами, не пармезаном с моцареллой.  Кормила простым сыром, простой колбасой, завёрнутой в грубую серую  обёрточную бумагу.

Учила. Совала под нос книги, запихивала в кружки и спортивные секции, водила в кино на детские утренники по 10 копеек за билет.
В кукольные театры, в ТЮЗ. Позже — в драму, оперу и балет.
Учила думать. Учила делать выводы. Сомневаться и добиваться. И мы старались, как умели. И капризничали. И воротили носы
И взрослели, умнели, мудрели, получали степени, ордена и звания. И ничего не понимали. Хотя думали, что понимаем всё.
А  она снова и снова отправляла нас в институты и университеты. В НИИ. На  заводы и на стадионы. В колхозы. В стройотряды. На далёкие стройки. В  космос. Она всё время куда-то нацеливала нас. Даже против нашей воли.  Брала за руку и вела. Тихонько подталкивала сзади. Потом махала рукой и  уходила дальше, наблюдая за нами со стороны. Издалека.
Она не была  благодушно-показной и нарочито щедрой. Она была экономной. Бережливой.  Не баловала бесконечным разнообразием заморских благ. Предпочитала своё,  домашнее. Но иногда вдруг нечаянно дарила американские фильмы,  французские духи, немецкие ботинки или финские куртки. Нечасто и  немного. Зато все они были отменного качества — и кинокартины, и одежда,  и косметика, и детские игрушки. Как и положено быть подаркам, сделанным  близкими людьми
Мы дрались за ними в очереди. Шумно и совсем  по-детски восхищались. А она вздыхала. Молча. Она не могла дать больше. И  потому молчала. И снова работала. Строила. Возводила. Запускала.  Изобретала. И кормила. И учила.
Нам не хватало. И мы роптали.  Избалованные дети, ещё не знающие горя. Мы ворчали, мы жаловались. Мы  были недовольны. Нам было мало.
И однажды мы возмутились. Громко. Всерьёз.
Она не удивилась. Она всё понимала. И потому ничего не сказала. Тяжело вздохнула и ушла. Совсем. Навсегда.
Она не обиделась. За свою долгую трудную жизнь она ко всему привыкла.
Она  не была идеальной и сама это понимала. Она была живой и потому  ошибалась. Иногда серьёзно. Но чаще трагически. В нашу пользу. Она  просто слишком любила нас. Хотя и старалась особенно это не показывать.  Она слишком хорошо думала о нас. Лучше, чем мы были на самом деле. И  берегла нас, как могла. От всего дурного. Мы думали, что мы выросли  давно. Мы были уверены что вполне проживём без её заботы и без её  присмотра.
Мы были уверены в этом. Мы ошибались. А она — нет.
Она оказалась права и на этот раз. Как и почти всегда. Но, выслушав наши упрёки, спорить не стала.
И  ушла. Не выстрелив. Не пролив крови. Не хлопнув дверью. Не оскорбив нас  на прощанье. Ушла, оставив нас жить так, как мы хотели тогда.
Вот так и живём с тех пор.
Зато теперь мы знаем всё. И что такое изобилие. И что такое горе. Вдоволь.
Счастливы мы?
Не знаю.
Но точно знаю, какие слова многие из нас так и не сказали ей тогда.
Мы  заплатили сполна за своё подростковое нахальство. Теперь мы поняли всё,  чего никак не могли осознать незрелым умом в те годы нашего  безмятежного избалованного детства.
Спасибо тебе! Не поминай нас плохо. И прости. За всё!
Советская Родина.

Обиженные Родиной

Мы думали, что это игра. Это и есть игра, если бы не было сборных стран. Это разновидность войны. Если бы это была игра, на ней бы не присутствовал президент и не падала экономика проигравших. И зарплата игроков здесь ни при чем, поэтому наши и проиграли.

Есть два братских народа - русские и евреи, объединенные одним горем, у них футбол не идет. Причем, как показала практика, сколько ни плати - не идет.

Вот чувствуется, что экономика, спорт, наука, искусство поднимаются вместе. И не нужно на них кричать. Они тоже хотят, чтобы Родина их любила. Не только они Родину, но и Родина их.

А что же вы хотите? Чтобы он сражался до последнего, а вернувшись на Родину, был ограблен и избит? Вы хотите, чтобы он за эту Родину костьми лег?

 

Озорная Дача каналы в соцсетях«Озорная Дача» - будем вместе

Живые истории, советы и юмор для дачников.

Дзен Статьи и истории каждый день ВКонтакте Общение, советы и публикации Pinterest Идеи для сада и дачи

Нет! Пока так не будет.

Кто для него Родина?

Вот этот милиционер с будкой, которая в будку не влезает? На нищенской зарплате, с огромным милицейским животом. Или вот этот департамент в золотых очках на раздаче пособий? Или вот этот бандит, который ждет тебя всюду, если ты что-то своими руками, ногами, головой заработал.

Он ждет тебя, чтобы отнять - и все время быть вместе. Быть всегда вместе с тобой. Ты и он - обнявшись. Он - крыша, он - пиявка, он - капельница. Он нуждается в твоей свежей крови. Кто из них ворует, кто их ищет - не узнаешь никогда. Они все и всегда на свободе и на углу.

Так кто же Родина?

Олигарх, переходящий из тени в тень? Что он тебе дает?

Защиту, лечение, воспитание?

Заборы и собаки! Он не высовывает носа.

Он тоже боится Родины. Он сам одет в мишень из сурового полотна.

Кто же остался? Кто же Родина? Солдаты, бегущие в партизаны? Армия - эта последняя советская власть - без элиты, без интеллекта, с лицом цвета лампасов, где вечные 40 градусов в тени козырька?

Они не Родина.

Остались лица разных национальностей, сидящие на рельсах, бродящие в коридорах больниц, торгующие на базарах и площадях. Остались переставшие стесняться женщины. И начинающие стесняться мужчины. И наши странные вопрошающие лица на экране. Вот такая Родина ждет своих сыновей. Возвращайтесь! И они обиделись на Родину правильно.

И Родина на них обиделась - правильно.

"Это пиво правильное".

И не похоже, чтобы вдруг, если вы ему добавите 100 тысяч, он дал высокую начальную скорость и глубокое стратегическое мышление.

Вы чувствуете, что нет.

И он чувствует, что нет.

Хотя истерики добавить может.

Мы отняли у него праздник возвращения домой.

Футбол - это больше чем игра.

Футбол - это там и тут. И страна с футболом, экономикой и культурой поднимется вместе.

И это будет, потому что это стало необходимым.

Как бензин, который будет всегда, потому что он необходим.

А футбол все-таки сплачивает. Об этом свидетельствует погром. Это еще не дружба, но уже сплочение. Люди обиделись за Родину и унижение уже переживают.

Теперь все ждут - и публика, и игроки, - когда Родина на них посмотрит и приспособит. И научит чему-то полезному для себя, а значит, для всех.

И когда милиция перестанет работать с бандитами, а будет их ловить, и когда суды перестанут быть непредсказуемыми и продажными, и врачи будут вылечивать, а учителя хорошо одеваться, тогда и футбол заиграет в полную силу, потому что будет куда возвращаться после игры.

Можно прочитать